ИМА-ПРЕСС

США, ПРИНСТОН. Старые советские книжки обрели совершенно новую жизнь, полную цвета и свежести… в «цифре», в библиотеке далекого от нас Принстонского университета. Как выяснилось, за границей в крупных исследовательских центрах мира к ярким букинистическим образцам советского прошлого проявляют живейший интерес.

Под оцифровывание попали советские детские книги 1918-1938 годов. Мало того, что они были переведены — самым нежным, самым трепетным образом в новую плоскость содержания книг в пространстве, так они еще и размещены в сети Интернет, так, что теперь каждую книжку всяк на то желающий сможет «полистать», достаточно сделать несколько нехитрых телодвижений компьютерной мышкой. И перед вами раритетные издания первой половины прошлого уже века. Тем, кому не безынтересна культура советского периода, особенно первые десятилетия становления Советской власти как явления культурологического порядка, будет нелишним осведомиться, что библиотека Принстонского университета оцифровала и открыла для общего просмотра более сотни советских детских книг, изданных в 20-е и 40-е годы минувшего века. Всего в подборке университета порядка 160 книг таких авторов, как Агния Барто (семь книг), Владимир Маяковский (шесть книг), Самуил Маршак (семь книг), Александр Введенский (четыре книги), Лев Кассиль (две книги), Евгений Шварц (две книги). Помимо известных авторов, попадаются знакомые только профессионалам издания, например книги «Детский интернационал» Юрия Гралицы  или «Юность, иди» Алексея Гастева.

Сами американцы свой неподдельный интерес к букинистической продукции советского периода тех лет считают совершенно предметным, прагматичным, продуманным основательно. Ибо творчество неподвластно идеологии, оно существует унисон идеологическим направлениям, но само способно творить, само способно создавать и тиражировать ни с чем не сравнимый язык общения с внешним миром. Как отмечается на сайте библиотеки, представленные книги наглядно демонстрируют, как СССР экспериментировал с иллюстрациями, формами и схемами подачи информации в первые два десятилетия своего существования: «Эти издания показывают диапазон визуальных и вербальных усилий, которые использовались для поддержки идеологической ориентации и прививания ценностей нового советского общества, находившегося тогда на самой ранней стадии своего развития».

Больше всего творцов цифровых копий блестящих книжных оригиналов советского прошлого интересует тот факт, что над богатым иллюстративным материалом того времени трудились яркие, неповторимые художники, имена которых и сегодня входят во все художественные хрестоматии мира. То же Кустодиев, Борис Михайлович, знатный портретист, его кисти и царь-император Николай Второй, и царь русской оперной сцены Федор Шаляпин, не говоря уже о «Купчихе за чаем», не лишен был прелести обыкновенного книжного господина-оформителя. Так, средь оцифрованных книжиц имеется и весьма оригинальный экземплярчик, «Большевик Том» Надежды Павлович, рисунки к которому предоставил он, Кустодиев. Баснословно даровитый Александр Дейнека также здесь имеется, ведь средь оцифрованных книг — «Парад Красной армии» 1930 года, к которой глашатай советской реальности в акварели или масле причастен очень даже. Собственно, этот живописный момент исторического толка и стоит во главе угла интересов Принстона, когда над — казалось бы, проходными книжицами трудились признанные мастера краски и кисти, вносили свой посильный вклад в художественное утверждение новой власти. А на самом деле весьма и весьма оригинальным способом вписывали свои живописные, яркие, самобытные имена в историю развития художественной цивилизации в целом. О чем, собственно, красноречиво свидетельствует цифровая композиция Принстонского университета.