ИМА-ПРЕСС

КАЛЕНДАРЬ ИМА-ПРЕСС. «Тот самый Мюнхгаузен» и «Ищите женщину» сумели сделать из обычного киноактера настоящую звезду, Леонид Исаакович Ярмольник – актёр театра и кино, продюсер, лауреат Государственной премии России, лауреат приза «Золотой Овен», премии «Ника» родился 22 января 1954 года в городе Гродеково Приморского края. В 1976 году после окончания училища Ярмольника приняли в Театр на Таганке. Там он сразу начал играть в спектакле «Мастер и Маргарита». В 1974 году дебютировал в кинофильме «Ваши права», однако его роль остаётся незамеченной. Однако роли, сыгранные им в 70-ые годы, не оставили следа в памяти зрителей. В 1979 году Леонид Ярмольник предстал в образе «цыпленка табака» и в одночасье завоевал любовь зрителей.

Благодаря стараниям своего друга Александра Абдулова, Леонид Ярмольник получил роль в знаменитой картине Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен». В 80-е годы Ярмольник много снимался в отрицательных ролях, именно по этой причине артиста долго не принимали в Союз кинематографистов. Зрители влюбились в актёра после выхода на экраны фильмов «Ищите женщину», «Француз», «Человек с бульвара Капуцинов», «Две стрелы» и других. В 2014 году совпало две знаменательные даты в жизни артиста, в юбилейном году, в год своего 60-летия, Ярмольник получил истинный подарок, вышел фильм с его участием «Трудно быть богом», который, фильм, с большим трудом шел к кинозрителю…

«…Могу сразу вам сказать, если это совпадение и выглядит со стороны чем-то уникальным, удивительным и невероятным, то спровоцированным кем-то и чем-то заранее не является, — говорит в своем интервью Леонид Ярмольник. — Я был уверен, если говорить о совпадении юбилея и выхода фильма в широкий кинопрокат, что это самое совпадение случится несколько раньше, а если быть точными, то к моему 50-летию. Искушение взорваться радостью, искушение пережить миг собственного, актерского, успеха тогда, десять лет назад, было куда… притягательнее, восторженнее, нежели это происходит сейчас. Тогда я мог бы что называется утереть нос разного рода скептикам, убежденным, из Ярмольника ничего путного в серьезной драматургии выйти не сможет. Ан, вышло, какой шикарный получился у меня Румата Эсторский, фактурный, неподдельный!…Когда мы только приступали к этому тяжеленному и почти неподъемному фильму, как только вошли в мир Арканара и всего этого оголтелого средневековья, мы и понятия не имели, когда в итоге бросим якорь. Я в то время тешил себя шаловливой мыслью, к полтиннику-то картину зрители увидят точно. Просчитались, очевидная вещь. И картина поправила мой прогноз основательно, лет так на десять…».