ИМА-ПРЕСС

МОСКВА. Году в 1998-м через главного оператора картины Эдуарда Розовского я познакомился с исполнителем роли Петрухи Николаем Годовиковым. Вскоре мы решили: мне нужно писать книгу – о его непростой судьбе. Два-три раза в неделю Николай приезжал ко мне домой, и «под диктофон» рассказывал. Конечно же, речь шла и о кинофильмах «Республика Шкид», «Белое солнце пустыни».

Благодаря этой идее и Годовикову я встречался и беседовал (с кем-то не раз) с Владимиром Мотылем, Анатолием Кузнецовым, Александром Массарским, Татьяной Кузьминой, Александром Кавалеровым, Виктором Переваловым, Владимиром Колесниковым, Александром Товстоноговым, конечно же, с Эдуардом Розовским, и многими другими интересными людьми. Однако книгу так и не написал. Ни одно издательство не готово было выплатить аванс. А надо было на что-то жить, и семью содержать. Приходилось очень много работать. История затянулась… Многое было опубликовано в виде отдельных материалов и интервью.
Однако я надеюсь довести работу до конца. Ниже — «синопсис» ненаписанной книги…

…Картину «Белое солнце пустыни» снимала московская экспериментальная студия, незадолго перед тем созданная на базе «Ленфильма». Москвичей было всего несколько человек — режиссер Владимир Мотыль, актеры Анатолий Кузнецов, Спартак Мишулин, Татьяна Денисова, каскадеры. Павильонные съемки проводились в новых павильонах студии в Сосновой Поляне. Русскую натуру снимали в районе города Луги. А в Азию пришлось выезжать. Прибрежные сцены снимали на побережье Каспия между Махачкалой и Каспийском. Декорации не сложные: двухэтажная мазанка таможенника Верещагина, наскочивший на берег старенький баркас, тупиковая железнодорожная ветка с одинокой цистерной, нефтеналивные емкости. Пустыню снимали в… пустыне.

В Каракумах. Километрах в семидесяти от туркменского города Мары. «Белое солнце пустыни» — название для картины изначальное, «родное». Но режиссеру оно почему-то не нравилось, и Владимир Мотыль объявил конкурс, даже пообещал денежное вознаграждение. Какое-то время картина снималась под рабочим названием «Спасите гарем!» Но никто ничего лучшего, чем «Белое солнце» так и не предложил.

Кстати, режиссер сразу отказался от сценарного финала. Дескать, прошло много лет, советская власть установилась в Средней Азии, красноармеец Сухов волею судьбы попадает в места своей боевой молодости — и не узнает их! В пустыне идет мощное строительство. В запыленных и грязных, но счастливых, лицах свободных женщин Востока он узнает наложниц из гарема Абдуллы.

Первый рабочий день. Киногруппой взят в полукольцо вздернутый нос баркаса. Владимир Мотыль (он по случаю жаркой погоды в шортах, белой футболке и белой кепочке, бесформенной, похожей на панаму) берет за горлышко и, словно ручную гранату, бросает бутылку шампанского. Бутылка не разбивается! Отскакивает от борта — как от резинового, и шлепается в песок. Вторая попытка – более яростная, и тоже неудачная. Кто-то в толпе пророчит в полголоса: «…Одно из двух: либо картина будет г…, либо – шедевр!». Когда после третьего броска по ржавому борту стало стекать шампанское в шапке пены, Мотыль вздохнул: «…Ладно, приступаем к работе, а там… видно будет!». Почти через 30 лет награда «нашла героев». Создателям кинофильма «Белое солнце пустыни» была присвоена Государственная премия России.

«…Меня часто спрашивают: «А чувствовал ли ты, что вы снимаете шедевр?» — говорил автору этих строк Николай Годовиков, исполнитель роли Петрухи. — Если не брать в расчет мой юный возраст, могу сказать одно: по тому, как люди относились к работе, чувствовалось, тут что-то серьезное вызревает. Сценарий – не шедевр. Многое придумывалось в процессе, на ходу. Все, включая костюмеров и плотника, вбивающего гвоздь, чувствовали себя творцами. Инициатива исходила буквально от всех. «Владимир Яковлевич, а вот так не лучше ли будет?» Мотыль бездумно не отверг ни одного предложения…».

Картина снималась на большом подъеме. Я не в одном фильме снялся, но нигде не видел такую сцепку в группе. Все были настоящими профессионалами и работали на совесть. Репетиций как таковых почти не было. Режиссер объяснял свои задумки — и пошло-поехало. Мотыль позволял актерам импровизировать и приветствовал это. Картина снималась на энтузиазме. Это был труд, порой даже очень не легкий труд, но тот, который в радость….

Владимир ЖЕЛТОВ